Основатель Радищевского музея - А.П. Боголюбов и его биография История Радищевского музея Хронология Боголюбовских чтений Программа и участники VIII Боголюбовских чтений Информационный бюллетень музея


Материалы IX Боголюбовских чтений



Аветисян Г.А.

Музей-усадьба Н.Г. Чернышевского, Саратов

"Светлый мир мечты спокойной..." (Литературное творчество А.Н. Чернышевского)


В заметке "Два поколения", опубликованной 28 февраля 1909 года в "Петербургской газете" известный журналист А.И. Фаресов с раздражением и осуждением писал о том, что сын Н.Г. Чернышевского "разразился брошюрами самого декаденски-мистического направления" и в этих творениях наблюдается "полное отрицание бытового реализма, столь возвеличенного его отцом в литературе".1 Что же так возмутило бывшего народника и верного приверженца реалистического направления?

Александр Николаевич Чернышевский (1854-1915), старший сын Николая Гавриловича, яркий, талантливый человек, математик по образованию, всю жизнь увлекавшийся литературой, в период с 1895 по 1900 годы издал в Петербурге, в Лештуковской паровой скоропечатне П.О. Яблонского пять брошюр, содержащих десять фантастических рассказов и один поэтический сборник "Fiat lux!" ("Да будет свет!"). Все эти произведения никогда не переиздавались и являются раритетными. Пять из шести известных книг, принадлежаших перу А.Н. Чернышевского, хранятся в нашем музее. К сожалению, его литературное творчество оказалось не востребованным советскими исследователями, очевидно, по тем же причинам, которые вызвали возмущение А.И. Фаресова, начинавшего свою статью словами: В литературных семьях неблагополучно...". Наверное, в их глазах явное тяготение поэта к символизму и неоромантизму, отсутствие гражданских мотивов, воспринимались как измена единственно верному направлению - реализму и, вслед за журналистом-народником, они считали вправе требовать сочувствия детей литераторов "к идеалам их великих отцов". Сочувствие и уважение, без сомнения важны и они имели место, но у каждого поколения есть также право на свободу творчества, на соответствие духу и запросам своего времени. Вторым фактором, способствовавшим забвению литературных опытов сына Чернышевского было глубокое неблагополучие его личной судьбы. Как известно, Александр Николаевич страдал душевным заболеванием, очевидно, унаследованным от бабушки по материнской линии, периодически обострявшимся, однако имевшим и длительные периоды ремиссии. Знакомство с документами, свидетельствами и воспоминаниями близких людей, воссоздающими события жизни А.Н. Чернышевского, дают основания полагать, что его заболевание касалось сферы волевых и адаптационных механизмов поведения, и не затрагивало интеллектуальную деятельность. Следствием заболевания явилась невозможность принудить себя к необходимости работы ради "куска хлеба", неумение приспосабливаться к обстоятельствам и находить общий язык с окружающими.

Фантастические рассказы А.Н. Чернышевского представляют собой оригинальные, своеобразные произведения, насыщенные образами, тесно связанными с эстетикой символизма. Еще в программной статье 1893 года "О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы" Д.С. Мережковский отмечал три главных элемента нового искусства: мистическое содержание, символы и "расширение художественной впечатлительности"2. В произведениях А.Н. Чернышевского все три элемента, безусловно, присутствуют. К тому же, именно в рамках символизма возникло представление, согласно которому мир человека выступает в целостном пространственно-временном континууме, и для воплощения писателем своего представления о законах духовной и душевной жизни не имеет определяющего значения конкретное время и место действия. Получило распространение представление о вторичности исторических, общественных и тому подобных категорий по отношению к надвременным, внеисторическим, изначально равным себе сущностям, что привело к отказу от натурализма и публицистичности. Все эти установки имеют отражение в рассказах Александра Николаевича. В них отсутствует какая-либо конкретика относительно времени и места действия, отсутствуют социальные и бытовые подробности. Усматриваются в них и такие черты идеологии символистского искусства, которые более определенно проявились уже в ХХ веке: приоритет вымысла над фактом, искушение тайнами мистики, смещение идеала в сторону запредельного, отсутствие твердой границы между фантазией и реальностью, явью и сном. Однако главная отличительная особенность этих рассказов заключается в том, что все они - проза поэта. По своему мировосприятию А.Н. Чернышевский прежде всего поэт и его личность наиболее полно раскрывается в поэзии.

Сборник "Fiat lux!" невелик по объему, доминирующая в нем форма - небольшое стихотворение, всего их 91. Названия на иностранных языках, особенно на латинском, были популярны в то время. Это сборники и признанного вождя символистов В.Я. Брюсова "Chefs d/oevre" (1895) и "Me eum esse"(1897), и А.М. Добролюбова "Natura naturans. Natura naturata.", и ранние стихи А.А. Блока , написанные в 1898-1900 гг. и объединенные под названием "Ante lucem" - у Блока, как и у Чернышевского, здесь фигурирует слово "свет" ("До света" - "Да будет свет!").

В творчестве Александра Николаевича не проявляется поэтической индивидуальности слишком самобытной и резкой, но при знакомстве с поэтическим сборником "Fiat lux!" создается ощущение, что стихи Чернышевского все же имеют свое "необщее выраженье", свой облик, спаянный глубоким внутренним единством. Стихотворения сборника в большинстве своем - образцы автопсихологической медитативной лирики. С содержательной точки зрения, - это разговор о значительном, высоком, прекрасном, своего рода экспозиция идеалов и жизненных ценностей автора, попытка философского осмысления действительности. Излюбленный композиционный прием - параллелизм, вскрывающий понимание природы и человека в их глубоких и таинственных связях:

На заре и в час заката
Небо пурпуром пылает,
Но лазурью ясной в полдень
Взгляд приветливо ласкает.

Незаметно яркий пурпур
Переходит в блеск лазури -
Так в душе светлеют страсти,
Гасит время сердца бури.

Здесь состояние природы вызывает у поэта ассоциацию с состоянием человеческой души. В некоторых стихотворениях второй компонент сравнения опущен и читателю предоставляется разгадать самостоятельно, какую аналогию хотел провести автор:

Часто море закипало,
И обычные волненья
Лишь травы морской извивы
Наносили на каменья. -

Но когда оделось море
В полог пены, серебристый, -
Бурей был коралл из бездны
Брошен на берег кремнистый.

По мнению В.Я. Брюсова, в параллелизме, как художественном приеме, уже заключен один из источников символистского искусства, особенно в случаях, где описанное явление символизирует нечто из другой сферы3.

Наблюдается в творчестве Александра Николаевича и характерное для символистов порывание за пределы обычной, земной видимости в миры загадочные и таинственные. Примером может служить следующее стихотворение, являющееся прекрасным образцом духовидческой поэзии и не уступающее по своей выразительности и совершенству формы произведениям маститых современников:

Среди видений роя
Звучит напев один:
"Наш голос - плеск прибоя
И шум лесных вершин.
Мы всюду - мы над вами,
Вблизи и вдалеке,
Мы реем облаками,
Мы искримся в песке.
Горим в цветном узоре
На неба синеве,
Как смерч несемся в море
И прячемся в траве!"

За пять лет до появления знаменитых "Фейных сказок" К.Д. Бальмонта, Александр Николаевич любовно обращается к этому прекрасному сказочному персонажу, посвящая ему стихотворения: "Одна из фей", "Не верь, что феи удалились от равнодушия людей...", "Тихой грезою фея летела...", "Там, где феи собирались..." и др. Населяя свой мир "роем видений", фей, эльфов, нимф, обитающих во всех природных стихиях, поэт реализует демиургическое начало всякой истинной поэзии: не искажая, но преображая действительность, создает новую реальность.

Пейзажная лирика отвечает символистским требованиям эстетизации действительности: это воплощение красоты и гармонии окружающего мира. Вслед за В.Я. Брюсовым, А.Н. Чернышевский мог бы сказать: "Создал я в тайных мечтах / Мир идеальной природы". Воплощать в искусстве желаемое, а не сущее, вообще характерно для символистов. Природа в стихах Александра Николаевича сказочно прекрасна, его пейзажи - буйство красок, звуков, ароматов. Это щедрая природа юга, напоминающая Эдем, по которому тоскует сердце поэта:

Да, там поющие ручьи,
И говорящие цветы,
И темно-синий небосклон,
И всюду царство красоты -

И воздух там - как будто в нем
Разлито веянье весны,
Там золотые облака
Плывут как грезы или сны... ( Из стихотворения "Греза юга"). Или другой пример:

Какое-то чудное царство
Порою встает предо мной -
Там воздух при каждом движеньи,
Звенит музыкальной волной...
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Близ роз там пурпурные искры
Горят, точно рой огневой,
И кажется лилий сиянье
Загадочной тихой мечтой...

Кроме природы, источником поэтического вдохновения Александру Николаевичу служило изобразительное искусство, которое он очень любил и в котором хорошо разбирался, будучи, по свидетельству мемуарных источников, завсегдатаем музеев и выставок. В сборнике "Fiat lux!" есть стихотворения особого жанра - впечатления от картин и скульптур. Об этом говорят авторские ремарки, например: "Под впечатлением картины Ю.И. Скворцовой "Маленькая Наина". Ноябрь 1897."; "Под впечатлением картины Е.Вахтер "Раздумье". Май 1894." "Впечатление картины "La vague" W.A. Bouguereau."; "Впечатление статуи Ф.Бока. Март 1890." и т. п. Этим стихотворениям присуща особая стилистика: они кратки, номинативны, выразительны. Лексика точна и проста, поэтизмы отсутствуют. Свои зрительные впечатления поэт дополняет передачей ощущений тепла, дуновения ветра, восприятием звуков, словом, своими миниатюрами он создает эффект присутствия в изображенном художником пейзаже:

Солнце жжет. Нагрелись камни,
Будто дышат теплотой.
Небо ярко. Замер воздух,
Неподвижный и немой.

Утомившись, к серым камням
Прислонилася она -
Чем, в стране тепла и света,
Будет жизнь ее полна?

("Под впечатлением картины Е. Вахтер "Раздумье". Май 1894 г.")

Другой пример:

День блестящ. Не видно тени.
Берег ровен и отлог.
Волны моря, в легкой пене,
Набегают на песок. -

И шаля водой, играя,
Ждет с улыбкою она -
Чтоб над нею - кружевная
Расплеснулася волна!

( 30 июля 1897. Впечатление картины "La vague" W.A. Bouguereau.)

Очаровательна картина лунной ночи в Венеции, окутанная таинственным полумраком, беглая и завораживающая зарисовка, порожденная впечатлением от картины Жюдэна "Перед поездкой на гондоле":

Венеция в сумраке лунном,
Но скоро луна заблестит,
Терраса над самым каналом,
Гондола у лестницы плит.

Они на террасе. - Безмолвно
Гондола в даль моря скользнет,
И с ними в волнах золотистых,
Как легкая тень - пропадет...

В этом произведении лаконичными средствами поэт создает изобразительную глубину и перспективу, которая достигается организацией всех уровней построения текста: плавный, напевный трехстопный амфибрахий, сочетание глаголов настоящего и будущего времени, оживляющих статическую картину предвкушением изменения ("скоро луна заблестит"), и движения ("гондола в даль моря скользнет"), употребление неожиданного в данном контексте "безмолвно", все это и создает тот эффект присутствия, о котором говорилось выше.

В стихах Александра Николаевича не содержится явных заимствований, подражаний и стилизаций, хотя и прослеживается влияние образцов классической поэзии как в формальном, так и в содержательном плане. Но и в этих произведениях на первый план проступают, индивидуальные черты автора как поэта созерцательной мысли и черты эпохи fin du sciecle. В стихотворении "Талисман", например, традиционная пушкинская тема решается по-иному: талисман здесь призван хранить не от опасностей жизни и разочарований любви, а от мрачных снов, видений и лживых призраков - важных составляющих символистского мироощущения:

Если в сердце есть святыня
Как бы ни был ты томим
Снами мрачными - виденья
Разлетятся все - как дым...

Не томись же, с верой ясной,
Сохраняй свой талисман,
И рассеет свет победный

Лживых призраков обман.

Очевидно, под влиянием стихотворения А.А. Фета "Шепот, робкое дыханье..." написано Александром Николаевичем "Пламя яркой алой розы...":

Пламя яркой алой розы
Незабудки милой цвет
Обаянье пылкой грезы,
Чувства тихого привет...

Светлый мир мечты спокойной,
Полный нежной ласки взгляд
Чистота лилеи стройной,
Орхидеи аромат...

Если в стихотворении Фета безглагольность отвечает цели изображения речи музыкально-экстатической, является лирическим способом выражения волнения и нарастания любовной страсти, то у Александра Николаевича безглагольность - прием представления череды эскизных зарисовок квинтэссенции прекрасного в мире природы и в мире человеческих чувств. Не все стихи сборника равноценны по своим художественным качествам. С произведениями, безукоризненными по форме, соседствуют и откровенно неудавшиеся. Присутствует в творчестве некоторая стереопитность образного мышления, влекущая за собой употребление штампов и некая однообразность поэтических настроений. Но, наверное, всякий любитель поэзии согласится, что на тех произведениях Александра Николаевича, которые можно считать удачными, лежит явная печать поэтического таланта. Отмечал это и главный критик его - отец: "Быть может, мой друг, ты уж имел бы известность как поэт, если бы ход твоей жизни не был до сих пор неблагоприятным для развития твоего таланта"4, - писал Николай Гаврилович сыну в 1883 году.

В творчестве Александра Николаевича Чернышевского нашел отражение несомненный поэтический склад души этого незаурядного человека. Остается только выразить горькое сожаление о том, что талант его, в силу объективных жизненных обстоятельств, не получил необходимого развития и судьба не подарила нам еще одного замечательного поэта серебряного века. И пусть произведения Александра Николаевича Чернышевского не принадлежат к большой литературе, однако, еще от представителей символизма (Блок, Гиппиус), берет начало традиция отстаивать право представлять в качестве художественного явления "человеческие документы", т.е. сколь угодно мало и несовершенно обработанные свидетельства человека о своем душевном опыте. Тем более, если человек этот был такой интересной и одаренной личностью, как Александр Николаевич, отразивший в своем творчестве мироощущение человека эпохи рубежа веков и уловивший многие плодотворные тенденции формирующегося литературного направления, прославившего серебряный век - символизма.


1. Фаресов А.И. Два поколения. "Петербургская газета" N 58. 1 марта 1909г.

2. Мережковский Д.С. О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы. Спб., 1893. С. 7.

3. См. об этом : Брюсов В.Я. Далекие и близкие. М., 1912. С. 14-15.

4. Чернышевский Н.Г. Письмо А.Н. Чернышевскому от 10 августа 1883. // Полн. собр. соч.: В 16 т. М., 1950. Т. ХV. С. 404.


Основатель Радищевского музея - А.П. Боголюбов и его биография История Радищевского музея Хронология Боголюбовских чтений Программа и участники VIII Боголюбовских чтений Информационный бюллетень музея

© Саратовский государственный художественный музей имени А.Н. Радищева