Основатель Радищевского музея - А.П. Боголюбов и его биография История Радищевского музея Хронология Боголюбовских чтений Программа и участники VIII Боголюбовских чтений Информационный бюллетень музея


Материалы II Боголюбовских чтений


Л.А. Краваль

Саратов

ПУШКИН В БЕКОВО


Одно из самых богатых и самых замечательных имений Саратовской губернии Беково было освящено приездом Пушкина во время его путешествия по пугачевским местам в сентябре 1833 года. Пушкин писал жене из Оренбурга, что обратно поедет "через Саратов и Пензу". А как поехал на самом деле, неизвестно. По дороге в Оренбург видели его и в Нижнем Новгороде, и в Симбирске, и в Казани; видели его в Оренбурге и в Уральске. А на обратном пути - вплоть до сельца Языкове -не видели нигде. Уже из этого одного понятно, что Пушкин ехал тайно, инкогнито (и не поэтому ли в дороге отпускал усы и бороду?). Ну, а если он ехал тайно, напрасно было бы искать об этом свидетельств современников: кто знал, тот смолчал.
Но мы располагаем рисунками Пушкина - его графическим дневником, в котором находим ответы на все вопросы, ибо там он подчас выражал именно то, чего не мог доверить словам. И в первую очередь привлечет нас композиция, которую и А.М. Эфрос связывал "с уральским путешествием Пушкина"(1) и которая является как бы графическим отчетом об этой поездке (рис. 1). Она сделана на отдельном листе (2), очень продуманно, очень неспешно, в ребусном жанре (ребусные альбомные рисунки были общеприняты в пушкинское время). В центре портреты немолодого крестьянина и молодой крестьянки. Нетрудно догадаться, что это Пугачев (и так его определили А. Чернов, Г. Паншина) и его юная жена Устинья Кузнецова, о которой Пушкин много слышал в Яицком городке. Тонкая штриховка, напоминающая гравировку, дает понять, что Пушкин видел ее документальное изображение.
Но почему именно портрет Устиньи, а не Пугачева нарисован в самом сердце композиции? По логике зарисовки, кажется, правильнее было бы их поменять местами? Мною замечено, что такою подчас логически неоправданною центральностью, или величиною, или яркостью, парадностью, тщательностью отделки отмечены Пушкиным "именинные" портреты, портреты, сделанные в день именин изображенного (3). Неспешная тщательность рисунка говорит о том, что рисунок сделан был не в дороге, а по приезде в Болдино, но сразу же по приезде - по очень свежим впечатлениям. 1 октября он приехал в Болдино, 2 октября писал письмо к Наталье Николаевне с отчетом о поездке, тогда же, по-видимому, был сделан и "отчетный" рисунок, - 2 октября, в день, святых Киприана и Иустинии. Зарисовка Устиньи Кузнецовой, таким образом, и поминание и дата одновременно; и есть в ней еще некий "ребусный" смысл, коего коснёмся позже.
Слева и справа от композиционного ядра по два силуэтных профиля: это как бы символы причастности - лица, связанные или с поездкой, или с замыслом "Истории Пугачева", или даже с самим Пугачевым. Самый правый профиль, несомненно, В.И. Даль, сопровождавший Пушкина по окрестностям Оренбурга и помогавший ему в собирании материала. В самом левом абрисе нос, похожий на гриб, и плоские губы напоминают черты купца Леонтия Крупеникова, в молодости бывшего пленником Пугачева (Пушкин виделся с ним в Казани). Силуэт рядом с профилем В.И. Даля, скорее всего, 75-летняя казачка Ирина Афанасьевна Бунтова, помнившая Пугачева (о ней Пушкин пишет как раз в письме к жеце от 2 октября 1833г.).
Зарисовка внизу путника с лошадью - знак путешествия: это как бы проводник Пушкина, но черты его узнаются: это все тот же В.И. Даль, сопровождавший Пушкина по пугачевским местам, а, может быть, провожавший его и в обратный путь. Киргизский башлык его, удобный при дожде и снеге, хорош был и для конспирации. На конспиративность поездки намекает также и надпись в середине листа "Пушкин-Никшуп", - и то и другое зачеркнуто, но прочесть возможно. Этим "Никшуп" дается понять псевдонимность путешественника. Им же намекается на возможную звуковую игру имен, являющуюся ключом к отгадке самого загадочного в этом ребусе портрета.
Две верхние полуфигуры, самые важные в зарисовке, проработаны особенно тщательно и подробно. Это уже не знаки и символы, это хорошо знакомые живые люди, уютно сидящие и внимательно слушающие пушкинский рассказ о поездке. В левом изображении узнается друг юности Пушкина Н.И. Кривцов: широкоплечий, мужественный облик, жесткая складка рта, умный проницательный взгляд, густые волнистые волосы, крутой лоб с залысинами, и над ним - не в виде реалии, а, как символ, слегка намечен якобинский колпак - знак вольнодумства и вольтерьянства, коими и отличался, как известно, Н.И. Кривцов и из-за чего встреча с ним требовала известной осторожности.
Но кто же изображен рядом с ним? Запись "Пушкин-Никшуп" как бы обещала некую звуковую игру имен, некое созвучие, что ли, их. Эта запись проходит по кофте Устиньи, словно бы подсказывая: Устинья - Устинов? Итак, является предположение, что это Устинов Адриан Михайлович, владелец Бекова, друг и сосед Н.И. Кривцова но имению. Документальных его изображений пока не найдено. К.В. Шилов высказал догадку, что на картине, изображающей устиновское имение Беково, барин с трубкой и есть Адриан Устинов. При сравнении обнаруживается много сходства: узкий удлиненный овал, широкие скошенные брови, сочная нижняя губа, горбинка носа, удлиненность его, поэтическая мечтательность, меланхоличность выражения, субтильность фигуры. На обоих портретах изображенный курит трубку - важная примета! На обоих портретах под левою ноздрею темное пятнышко - особая помета! Но есть и ещё одна примета - важнейшая, такая, что даже если бы у нас не было совсем никакого изображения, то и тогда было бы ясно, что это Адриан Устинов, и никто кроме.
Адриан Михайлович очень страдал зубами. Долгое время у него болел зуб на левой стороне, от него была фистула в щеке, щека то нарывала, то заживала. А с 1833 года началась такая же история на правой стороне. В письме от 12 мая 1833 г. он пишет отцу: "Вчера после обеда заболел у меня зуб и на правой щеке. Сегодня показалась опухоль: не знаю, чем кончится, только с трудом оканчиваю его письмо" (4). И такие записи о болезни правой щеки можно проследить, по крайней мере, до 21 сентября 1834 т. А на пушкинском рисунке ясно видно, что изображенный прижимает к правой щеке зубную подушечку (нечто вроде сухого компресса). При этом неслучайно, что и трубка держится на правой стороне: её теплом и дымом пытается снять боль этот, всем своим видом изображающий страдание, человек. И поскольку Пушкин нарисовал "больной" именно правую щёку, ясно, что рисунок сделан не по прежним впечатлениям, когда Пушкин виделся с Устиновым в феврале 1831 года, а по впечатлениям 1833 года. Это значит, что поэт виделся с Н. Кривцовым и А. Устиновым по пути из Уральска в Боццино. Но где?
По подробностям одежды заключаем: Кивцов в плаще -значит, он гость, Устинов по-домашнему, в скуфейке - значит, хозяин. Вряд ли встреча могла быть в Саратове, в доме строгого батюшки Устинова, постоянно выговаривавшего ему за встречи с друзьями, за поездки. (Например, в письме от февраля 1834 г. на упрек отца: "подивился я разным связям твоим к совершенному стыду твоему и безрассудности", - Адриан Михайлович отвечает: "...не только не стыжусь, но радуюсь моими связями и не только теперь, но даже и в молодости моей не имел ни единой связи, которой бы мог стыдиться". И далее: "Я на счет репутации моей так осторожен, что никогда ни под каким видом и никогда ее не променяю на интерес. Я не скуп, я не алчен к деньгам, но жаждую хорошим имением, общим уважением" (5). Все же настоящим хозяином он мог чувствовать себя и достойно принять достойного гостя только в своем любимом Беково. Пейзажные зарисовки, сделанные Пушкиным по впечатлениям этого путешествия, это предположение подтверждают.
На одном из них нарисован низко у реки расположенный господский дом, слева сад (ровные купы деревьев), справа церковь с колокольней. Не много найдется дворянских усадеб, расположенных не на холме, а низко у реки. "При том сказать надо, - пишет Адриан Михайлович, - что Беково лежит весьма на низком месте и на болоте, что дом господский не на удобном месте для здоровья построен". Перед домом - залив и коса. На картине неизвестного художника, изображающей имение Беково, барин с трубкой отдыхает именно на косе на берегу залива, в своем имении, а не на другом берегу Хопра, как это иногда полагают. Перестройка, затеянная Устиновым в своем имении в 1830 году, имела, в частности, целью, что "все место к заливу откроется" (6). Потому и можно предположить, что картина была заказана художнику (по предположению К.В. Шилова, крепостному) для того, чтобы запечатлеть вид бековского имения с открывшимся заливом вскоре после перестройки 1830-го года.
Пушкин запечатлел панораму Бекова в другом ракурсе, как бы с высокого холма, но отметил и черты полотна, виденного в доме Устинова: высокое дерево, растущее при конце косы, а рядом - примерно на месте барина с трубкой - две буквы УА (в перевёрнутом виде) - Устинов Адриан (рис. 2). В другом пейзаже этого же времени Пушкин запечатлел холмистую местность с двумя зданиями. Слева - дом: с одной стороны виден портик и фронтон; с другой закругленность: полуротонда и полукупол над ней. Это характерные черты зубриловского дворца князей Голицыных, имение которых расположено на холмистом берегу Хопра, чуть южнее Бекова. На рисунке Пушкина точно так, как в Зубриловке, справа от дворца на высоком плато стоит церковь - однокупольная, с мощным основанием, без колокольни. Пушкин не изобразил купола и бельведера со шпилем, - то ли для того, чтобы рисунок был конспиративнее, на всякий случай, то ли потому, что открытый всем ветрам, часто повреждавшийся, шпиль в это время ремонтировался, или это был один из моментов перестройки церкви. Но ансамбль холмов тот же, и так же перед домом виден ручей (речка Зубршювка), втекающий в Хопер. И лесосплавщик с багром - характерен именно для Хопра (или Медведицы, но не для Волги, например).
Пушкин лишил холмы деревьев, чтобы обнажить топографию: контуры холмов, сочетание их - приметы долговременные. Но одно дерево он оставил - на склоне холма, неподалеку от дворца. Если вглядеться, можно увидеть в нем черты человеческого лица, похожего на лицо баснописца И.А. Крылова. В молодости Крылов служил секретарем и наставником детей первого владельца Зубриловки С.Ф. Голицына и любил отдыхать под дубом неподалеку от дворца. Дуб этот стал своего рода реликвией для последующих поколений зубриловцев, "маркой" Зубриловки. И Пушкин отметил это. Но, конечно, вряд ли он был в самом имении. Вернее всего, проехал мимо.
Впечатления от Бекова и бековцев отразились и в пушкинских произведениях. Так, в образе поэта Чарского ("Египетские ночи") сквозят некоторые черты поэтического облика Адриана Устинова. Вот один из. первоначальных вариантов "Египетских ночей": "Андрей Алексеевич Бураевский был одним из самых рассеянных жителей Петербурга. Ему не было еще тридцати лет; дядя его, саратовский откупщик, оставил ему хорошее имение. Каждые два года службы приносили ему чины..." (7). В беловике Пушкин убрал все явно указующие на Устинова черты, оставив лишь "порядочное имение". Но поэтический склад характера героя, причудливо сочетающийся с непоэтической любовью к порядку (например, в убранстве кабинета), очень напоминает Адриана Устинова (ср. из письма Устинова: "порядок для меня главная вещь", "исполнение все-таки я произведу основательное, а не с бух да барах" (8). А вместе с тем тон его писем очень поэтичен. И, главное, в "Египетских ночах" описан его внешний вид, тот ярко запомнившийся домашний наряд, в котором встретил поэта хозяин Бекова: "в хохлатой парчовой скуфейке, в золотистом китайском халате, опоясанном турецкой шалью". "Парчовую скуфейку" мы видим на рисунке Пушкина, потому можем догадаться что и остальное соответствует. Впечатления от поэтического облика Устинова и, в особенности, от его радушного, чарующего, приема отразились в фамилии героя "Чарский".
Некоторые черты бековского имения и устиновского (но уже без присутствия Устинова) приёма отразились, как думается, в повести "Дубровский". Повесть эта была закончена 6 февраля 1833 года, до пушкинского путешествия. Вся она написана карандашом, но некоторые чернильные вставки говорят о позднейших доработках. В частности, весь эпизод посещения отцом и дочерью Троекуровыми имения князя Верейского Арбатове написан чернилами. И, хотя в повести эта сцена происходит в мае-июне, Пушкиным владеют явно осенне-зимние впечатления (24 сентября 1833 г. в Бекове выпал снег). "Подъезжая к Арбатову, он не мог не любоваться местоположением, прелестным даже осенью" (вариант: "даже и зимою"). И далее: "Князь подал Марье Гавр, (описка в рукописи) шаль и сам укутавшись шубою позвал её" (9). Шуба эта, думается, от реальных, бековских, впечатлений. Может быть, от них же "широкое озеро, усеянное островами" (в Бекове - залив с островками или полуостровкши, как видно из картины крепостного художника).
И, конечно, - фейерверк. В Бекове устраивались фейерверки в день именин Адриана Михайловича, 26 августа, и во время ярмарки, в первых числах октября: 1 октября - праздник Покрова Пресвятой Богородицы, храмовый праздник в селе Беково (как и в селе Троекурова - "бывают странные сближения"!), 2 октября - день святых мучеников Киприана и Иустинии (не исключено, что святая Иустиния почиталась покровительницей рода Устиновых). Но для Пушкина было сделано, конечно, исключение: "Перед домом в темноте разноцветные огни вспыхнули, завертелись, поднялись вверх колосьями, пальмами, фонтанами, посыпались дождем, звездами, угасали и снова вспыхивали" (10). Пушкин, можно думать, как Марья Кирилловна, веселился, как дитя. И, как Троекуров, "был чрезвычайно им доволен", принимая все расходы хозяина "как знаки уважения и желания ему угодить".
2 октября 1833 года, в день святых Киприана и Иустинии, Пушкин вспомнил об Адриане Устинове в своем рисунке. А поскольку Пушкин прежде отмечал 2 октября память святой благоверной княгини - Анны Кашинской (что видно из его зарисовок в этот день 1828, 1829, 1830 гг. портретов Анны Олениной, Анны Керн, татарки Анны Ивановны, см. "Пушкин и святцы"), то, думается, и на этот раз он не изменил своему обычаю, портретом Устинова помянув также во здравие и жену его, Анну Карловну, урожденную Шиц.

1 Эфрос А. Рисунки поэта М., 1933. С. 337, 446.
2 Пушкинский Дом. № 842. Лист не нумерован.
3 Краваль Л. Пушкин и Святцы // Пушкинская эпоха и христианская культура: Сб. СПб., 1993. Вып. 2,3.
4 ГАСО. Ф. 661. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 305.
5 Там же. Л. 366.
6 Там же. Л. 18,19.
7 Пушкин АС. Пола собр. соч в 16-титт. М;Л 1937-1949. Т. VET, 2. С. 839.
8 ГАСО. Ф. 661. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 24,25.
9 Пушкин АС. Указ. соч. Т. VIII, 2. С. 812, 813.
10 Там же. С. 814.


Основатель Радищевского музея - А.П. Боголюбов и его биография История Радищевского музея Хронология Боголюбовских чтений Программа и участники VIII Боголюбовских чтений Информационный бюллетень музея

© Саратовский государственный художественный музей имени А.Н. Радищева