Основатель Радищевского музея - А.П. Боголюбов и его биография История Радищевского музея Хронология Боголюбовских чтений Программа и участники VIII Боголюбовских чтений Информационный бюллетень музея


Материалы XII Боголюбовских чтений



Н. В. Самохвалова

Государственный архив Саратовской области


ТИМОФЕЙ ЖЕГИН - САРАТОВСКИЙ ДРУГ ПАВЛА ТРЕТЬЯКОВА


Коллекционирование было весьма распространенным явлением в купеческой среде. Будучи людьми коммерческими, практичными, купцы понимали, что собирательство коллекций - это неплохое вложение средств. Однако наряду с Павлом Михайловичем Третьяковым, коллекционирование которого служило самым высоким целям, в России насчитывалось немало людей, у которых в желании приобретать предметы искусства выражалась органическая тяга к прекрасному. Занимаясь торговлей, общественной, благотворительной деятельностью, эти любители прекрасного, находясь в тени своего выдающегося современника, тем не менее, внесли свою лепту в русскую культуру. К деятелям такого рода можно отнести саратовского купца Тимофея Ефимовича Жегина. Он родился в Саратове 20 января 1824 года (здесь и далее все даты приводятся по старому стилю. - Н. С.) в мещанской семье . Его отец Ефим Иванович рано ушел из жизни, оставив вдову Аграфену Васильевну с малолетними детьми: Федором, Тимофеем, Семеном, Феклой . В окладных списках купцов на 1835 год А. В. Жегина значится уже 3-й гильдии "купечествующей вдовой" . В 1843 году её капитал составляет 8 000 рублей .
О ранних годах жизни Тимофея Ефимовича практически ничего не известно. Отсутствуют даже сведения о том, где он учился. И. Я. Славин уверял, что Жегин не получил "нигде законченного образования" . У нас нет оснований не верить уважаемому видному общественному деятелю и автору обширных воспоминаний, тем более что проверить или опровергнуть его утверждение мы не можем - документов учебных заведений 30-40-х годов XIX века в Государственном архиве Саратовской области не сохранилось. Да и Саратов не был тогда богат школами. Существовало только одно учебное заведение, которое давало сравнительно приличное образование, - гимназия, но там учились дети дворян и крупных чиновников, и вряд ли купеческий сын в то время мог туда попасть. Скорее всего, обучение Жегина было домашним, а в дальнейшем он восполнял пробелы в знаниях самообразованием.
Жизненный уклад купеческого сословия давно стал притчей во языцех. Многократно и зачастую нелицеприятно описанный в художественной литературе, он стал символом патриархальности, отсталости, стяжательства. Кругозор большинства купцов I половины XIX века не выходил за пределы интересов собственной прибыли. Детей в семьях учили главным образом счету, азам письма и чтения. Одевались купцы в архаичные длиннополые сюртуки и лисьи шубы. Под стать им были их жены и дочери: одетые богато, но крайне безвкусно, в соответствии с укоренившейся традицией, они знали только два нехитрых развлечения - выход в церковь и катания.
Жегин значительно и выгодно отличался от "собратьев" по провинциальной купеческой среде. Человек он был, несомненно, одаренный, неординарный для своего времени и происхождения. О его природном уме, решительности, воле говорят сохранившиеся портреты, а о чистых помыслах, моральных принципах - его поступки. Тимофей Ефимович представлял нарождающуюся формацию просвещенного купечества, вышедшую за рамки своего сословия и более тяготевшую к среде интеллигенции. Неслучайно он входил в московский круг культурных, прогрессивных людей, сгруппировавшихся вокруг братьев Третьяковых и увлекавшихся театром, музыкой, литературой, живописью.
Сам Жегин также был большим любителем искусства, слыл меценатом и театралом. Но, в отличие от П. М. Третьякова, он покупал картины не для создания собственного музея, а, руководствуясь более утилитарными целями, для украшения стен своего дома . Сведений о количественном и качественном составе его коллекции нет, но можно предположить, что произведений искусства, подобранных в соответствии со вкусом владельца (надо полагать, неплохим!), там было немало. Судьба их до сих пор не известна. Не исключено, что какие-то из его вещей украшают ныне залы Радищевского музея. В частности, сотрудники музея полагают, что пейзаж художника Л. Л. Каменева, попавший сюда из Саратовского индустриального техникума, - из собрания Жегина .
Некую исключительность Тимофею Ефимовичу придавал тот факт, что он был женат на немке-католичке, не принявшей веры мужа. Только к началу ХХ века, после обнародования закона о веротерпимости, не вменявшего в обязанность брачующимся крестить и воспитывать детей непременно в православной вере, смешанные браки были не редки. А тогда, в середине XIX века, заключение семейного союза между русским православным купцом и немкой-католичкой было редкостью. Вероятно, женитьба на старшей дочери саратовского купца Франца Осиповича Шехтеля - Екатерине (род. 17.02.1831) и стала одним из главных факторов, определивших мировоззрение Жегина, манеры поведения и стиль жизни. Этот брак наложил отпечаток и на его внешность, и на организацию домашнего быта.
В семье Жегиных росло 5 дочерей: Ольга (род. 28.11.1852), Мария (род. 06.05.1855), Вера (род. 30.05.1856), Елизавета (род. 27.08.1857), Наталья (род. 22.06.1860) . Тимофей Ефимович дал детям прекрасное образование. Его дочь Вера в 1873 году закончила Саратовский Мариинский институт благородных девиц с большой золотой медалью . Другие дочери, вероятно, учились в саратовских гимназиях.
Тесть Тимофея Ефимовича, Франц Осипович Шехтель тоже был весьма примечательной личностью в Саратове. В 30-40-е годы XIX века он и его братья выделялись на фоне неуклюжих саратовских купцов, явно не желавших перенимать светские манеры и образ жизни. Жили Шехтели со столичным размахом. В Саратове им принадлежали несколько домов, магазинов, винный погреб, ткацкая фабрика, крахмальный завод, гостиница. Магазин, считавшийся одно время лучшим в городе, "поставлен был на иностранную ногу".
Шехтелей уважали и принимали в лучших аристократических домах. Губернатор (1837-1839) И. М. Бибиков, "страстный охотник покутить и пожуировать в дружеской компании", слыл любителем "немецкого общества". Бывал он и у Шехтелей, которые для высокого гостя устраивали вечера, катания на лодках, поездки в загородные сады . Гостиница, принадлежавшая Шехтелям, располагалась на старейшей, респектабельной и одной из самых оживленных в Саратове Московской улице. За "номерами Шехтель" долго сохранялась репутация "щегольской" и "из многих гостиниц" лучшей. Привлекал посетителей кафе-ресторан с биллиардом и прочими играми при гостинице. Здесь можно было отведать "лучшие вина, завтраки, кофе", а также полистать русские и иностранные газеты и журналы .
Францу Осиповичу Шехтелю принадлежал также загородный сад, где он в 1859 году построил "летний вокзал" для танцев и сцену для театра. При желании публики по окончании спектакля устраивались танцы. Это была невиданная доселе зона культурного отдыха с иллюминацией, фейерверками, скрашивавшая жизнь саратовцев знойным летом в пыльном городе, ставшая излюбленным местом отдыха горожан. Для удобства публики до сада и обратно курсировало несколько омнибусов, органи-зованных Шехтелем .
Но вернемся к герою нашего рассказа. Тимофей Ефимович не уступал родственникам ни в расторопности, ни в предприимчивости. Но, как мы увидим, его коммерческие предприятия были нацелены не на примитивную наживу. Прибыль не являлась для него самоцелью - получая доход, он щедро делился. Сферой приложения его сил и средств становились те стороны жизни города, которые, вероятно, ему казались наиболее важными и понятными.
"Умственное движение, которое охватило все русское общество после Крымской войны, - анализировал состояние социальных настроений известный саратовский краевед Н. Ф. Хованский, - отразилось в Саратове тем, что здесь образовались и обособились от остального общества интеллигентные кружки; члены их устраивали чтение журналов и книг и беседы по поводу прочитанного" .
"Первую скрипку" в одном из сформировавшихся кружков - "местных прогрессистов" - играл управляющий Саратовской удельной конторой Н. А. Мордвинов. Посетителями кружков стали не только местная интеллигенция, но также представители образованного местного купечества. Н. Ф. Хованский отмечал, что первый в Саратове клуб, носивший название "немецкий танцовальный клуб", был открыт в начале 1840-х годов в доме Штейна. Заведение имело целью устроить "приятное препровождение времени в часы досужные". По уставу, в клубе допускались танцы, чтение газет и других изданий, игра в карты и шахматы. Основателем его стал хозяин дома Франц Иванович Штейн и саратовские немцы-фабриканты .
Местное русское купечество по примеру немцев продолжило начатое ими дело и решило организовать подобное заведение, но основанное не по национальному, а по сословному признаку. Учреждение в Саратове клуба, названного "купеческим", а затем "коммерческим", приписывается купцам Х. П. Образцову, А. М. Буркину, В. Д. Вакурову и Т. Е. Жегину.
Создавая клуб, они "имели в виду при посредстве его внести просвещение в купеческую среду, уничтожить ту замкнутость, которой отличалась жизнь купеческого сословия" . В 1858 году в старшины клуба в числе прочих был избран Т. Е. Жегин, знавший жизнь купечества не понаслышке. Вскоре за богатыми и видными коммерсантами в клуб потянулись торговцы среднего достатка. Купеческий (коммерческий) клуб способствовал качественному изменению жизни купеческого сословия.
Другой знаток саратовской старины, А. Н. Минх, описывая родной город Жегина середины XIX века, знакомит нас с местными достопримечательностями: "Саратов - богатый и обширный губернский город, один из замечательных в Поволжье по своей торговле. В Саратове много фабрик и заводов; торговые обороты его простираются до 5 миллионов рублей сер[ебром]; он торгует преимущественно хлебом, салом, рыбой и солью. <…> Из зданий, назначенных для увеселения, имеется театр, деревянный и некрасивый: ложи в нем небольшие, их 2 яруса и третий - раек; коридоры тесны и чрезвычайно узки…" .
Существовавший с 1810 года саратовский городской театр настолько обветшал, что в 1858 году его снесли. Городу требовался новый, более габаритный и широкодоступный театр. Театральная дирекция принимала срочные меры к сооружению нового здания на Театральной площади. Строительство его велось полгода. Новый театр был более обширный, но тоже деревянный. В июле 1862 года он сгорел.
По высочайшему повелению в апреле 1863 года саратовскому городскому обществу (то есть купцам, мещанам, ремесленникам) было разрешено употребить из городских средств 40 000 рублей на постройку нового, каменного здания. Для его строительства был образован Комитет по устройству театра. В жизни нашего героя театр играл немалую роль, а Саратов в плане эстетических развлечений отнюдь не блистал разнообразием. Поэтому неудивительно, что одним из членов комитета стал Т. Е. Жегин . Театр был построен летом 1865 года и начал сезон драмой А. Ф. Писемского "Горькая судьбина".
Открытие театра явилось большим событием в общественной жизни Саратова. На его подмостках выступали провинциальные актеры и столичные знаменитости с разнообразным зарубежным и отечественным репертуаром. Со временем наметился приток в театр демократической публики - учителя, врачи, фотографы, мелкие торговцы, горничные и даже простолюдины перестали быть редкостью в зрительном зале и на галерке. Он становится одним из центров культурной жизни города. Городской театр наравне с другими саратовскими зрелищными площадками способствовал становлению зрителя, о котором некоторое время спустя скажут: "Саратовский театр находился и находится в исключительном положении, совершенно не похожем на положение других провинциальных театров, потому что едва ли есть в каком-либо другом городе такая строгая и требовательная публика" .
Тимофей Ефимович относился к тем немногим саратовским купцам, которые, начиная со второй половины XIX века, стали совершать заграничные путешествия. Посещения Англии, Германии, Франции, Швейцарии приобщали к европейской культуре и не могли не способствовать формированию, развитию духовных запросов, практических интересов, расширению кругозора любознательного купца. Из поездок в Европу он привозил не только "учености плоды", но и вольнолюбия, которые, впрочем, остроумно и ловко пытался приспособить для своей пользы. Саратов тогда был наводнен иностранной литературой. Люди, отправлявшиеся за рубеж, виделись с Герценом, "отвозили туда саратовские новости, вывозили от него книги, его карточки и пр.". Современники свидетельствовали, что Жегин доставлял из-за границы запрещенные издания основателя Вольной русской типографии и раздавал их в своем магазине покупателям и покупательницам. Он "употреблял [их] как средство привлечения в свой магазин почтеннейшей публики" .
Лавка братьев Жегиных располагалась в Гостином дворе (сейчас на этом месте - Управление Приволжской железной дороги). А. Н. Минх констатировал, что она была здесь лучшей. На стеклянной двери лавки имелась надпись: "Без запросу" (то есть товары предлагали, как бы сейчас сказали, "без накруток", по ценам, установленным производителями).
Сначала Жегины жили в доме, что находился на пересечении Московской и Малой Сергиевской (ныне Мичурина) улиц, неподалеку от Гостиного двора. Здесь и на прилегающих к Гостиному двору улицах была сосредоточена вся саратовская торговля, и жизнь била ключом. Однако со второй половины XIX века картина начинает меняться. Городской голова Л. С. Масленников, желая увеличить доходы, поднял цены за аренду лавок. Тогда владельцы самых богатых торговых фирм, в том числе и Жегины, перенесли торговлю на Верхний базар (располагался на месте квартала, образующегося при пересечении современных улиц Кутякова, Горького, Радищева и Московской), где сформировался Новый гостиный двор .
Здесь Т. Е. Жегин открыл магазин верхней одежды с большим выбором мужских и женских шуб, мехов, воротников, муфт; кроме того, продавались швейные машинки фирмы Зингер . Здесь же находились каменная, двухэтажная хлебная лавка "о 2-х растворах" (растворы - складные двери лавок) А. В. Жегиной (а затем её наследников), лавка "с разными мелочными товарами" с пристроенной галереей также "о 2-х растворах" самого Тимофея Ефимовича .
С успехом занимался Т. Е. Жегин банковской деятельностью: его контора покупала и продавала билеты займов, госбанка, выкупные свидетельства ренты, акции, облигации и другие процентные бумаги . Он являлся также агентом Русского страхового от огня общества (контора общества располагалась в его магазине) .
Видимо, вследствие перемещения торгового и делового центра Саратова от старого Гостиного двора, Тимофей Ефимович покупает дом с дворовым местом и флигелем на Немецкой улице . Здесь, по утверждению родственника Жегиных Б. Т. Прушкова (он был женат на внучке брата Т. Е. Жегина - Семена), останавливался П. М. Третьяков, когда приезжал в Саратов . Последний посещал Саратов не менее четырех раз: в 1860 (1861?), 1864, 1870, 1873 годах .
Деятельность Жегина была масштабна. Независимость, свободомыслие этого не похожего на всех купца 1-й гильдии многих раздражали, и местные злопыхатели нередко писали на него доносы в III отделение . Удивительно, но их действия не мешали Тимофею Ефимовичу оставаться популярной личностью, заниматься общественной работой на благо города. Он принимал участие в устройстве благотворительных балов, лотерей, регулярно делал взносы в пользу заведений, где обучались дети из неимущих слоев населения, состоял попечителем различных общественных и учебных заведений (в частности, был почетным членом детского приюта, губернского попечительства о детских приютах), 10 лет - казначеем в Мариинском институте благородных девиц . В 1870 году его избирают гласным в городскую думу . Теперь в течение четырех лет (гласные избирались раз в четыре года) ему предстояло по роду своей службы вместе с другими гласными решать насущные городские проблемы: устройство пристани, железной дороги, нового водопровода, открытие детских приютов, замена деревянных торговых лавок на каменные на центральных площадях Саратова и т. д. Однако жизнь распорядится по-своему. Но об этом - позднее…
Ещё до участия Жегина в органах городского самоуправления ему удалось поднять вопрос о создании в Саратове мещанского училища и организовать подписку на него. На это благое дело он лично внес 500 рублей. Затем его идея трансформировалась и нашла воплощение в Александровском городском ремесленном училище, образованном в Саратове в 1871 году с целью дать возможность детям беднейших горожан, преимущественно из осиротевших семей, получить элементарное образование и профессию, чтобы в дальнейшем они могли зарабатывать себе на жизнь. Находилось оно на иждивении городского общества. Жегин входил в первый состав попечительного совета училища, сам принимал непосредственное участие в приобретении здания для училища, отделке и обустройстве его; пожертвовал для своего "детища" 2 300 рублей процентными бумагами с годовым доходом в 126 рублей 50 копеек на стипендию своего имени. Благодаря его связям и знакомствам училище получило от московских жертвователей до 12 000 рублей фонда на стипендии (в том числе от братьев Третьяковых - 2 000 рублей рентами) .
Александровское училище на протяжении десятилетий готовило специалистов и "держало марку": многие его выпускники с успехом работали на предприятиях Саратова и других городов. Этому учебному заведению после революции, к счастью, удалось "выжить": здание перестроили, но профиль учреждения не изменился. В советское время здесь располагался индустриально-педагогический техникум, который закончил Ю. А. Гагарин. Сейчас он преобразован в Саратовский государственный профессионально-педагогический колледж, носящий имя первого космонавта планеты.
Колоссальная работоспособность Жегина, его порядочность и честность в деловых отношениях, личностные качества позволили ему встать в один ряд с богатейшими купцами края и в то же время с лучшими людьми России. В его широкой русской душе находилось место не только для родных и друзей - он был открыт для всего прогрессивного и человечного. Видимо, эти достоинства были оценены людьми, хорошо знавшими его. Недаром Тимофея Ефимовича связывали не только дела, но и многолетняя близкая дружба с П. М. Третьяковым. Письма Жегина к основателю знаменитой Третьяковской галереи, хранящиеся в отделе рукописей ГТГ, проникнуты доверительными интонациями, душевной теплотой. В них Тимофей Ефимович раскрывается как человек с лукавым, замечательным юмором .
В воспоминаниях дочери Павла Михайловича Третьякова Веры есть место (относится к началу 70-х годов XIX века), где она рисует запечатленный в её цепкой детской памяти облик Тимофея Ефимовича: "…человек среднего роста, плотный, курчавый, с проседью, с тонким носом, сияющими голубыми глазами, приветливой улыбкой, с бодрым и в то же время нежным голосом". И далее: "Дядя Тима разъезжал то в Саратов, то снова к нам. Вносил столько уюта, веселости. Не помню за все мое детство, чтобы мой отец так тепло и нежно относился к кому-нибудь из своих друзей" .
Благодаря родству с Шехтелями имя Жегина неотделимо от имени выдающегося архитектора Франца (Федора) Осиповича Шехтеля, который являлся кузеном жены Жегина, а впоследствии, женившись на Наталье Тимофеевне, стал их зятем. Здесь необходимо остановиться на судьбе будущего зодчего.
С виду благополучное материальное положение многочисленного клана Шехтелей давно уже пошатнулось. Провидению было угодно приготовить серьезные испытания этой семье. Череда роковых ударов обрушилась на Шехтелей. Они происходили на фоне полного финансового краха из-за неудачного предприятия по добыче золота в Сибири. На приисках Шехтели потратили весь свой капитал, влезли в долги, а дело не дало прибыли . В феврале 1867 года в возрасте 45 лет умирает отец будущего архитектора Осип Осипович Шехтель. Через 2 месяца, в апреле, скончался старший брат Осипа и тесть Жегина Франц Осипович . Их семьи стали терпеть крайнюю нужду. На попечении Т. Е. Жегина уже находились несовершеннолетние дети умершего ранее брата Франца и Осипа Шехтелей - Алоиза (1862) , но, как ответственный и надежный человек, он и тут протянул руку помощи. Тимофей Ефимович содействовал и материально, и находя не лишенные изобретательности пути выхода из той или иной создавшейся ситуации. Так, Жегин устроил переезд матери юного Федора - Дарьи Карловны - в Москву и определил её в качестве экономки в семью П. М. Третьякова.
Когда Федору пришла пора получать образование, его отдали в Саратовскую классическую гимназию. Вероятно, Тимофей Ефимович оплачивал его обучение там, так как Дарье Карловне, оставшейся с шестью детьми без средств, это вряд ли было под силу. Гимназию Шехтель так и не закончил, а продолжил свое обучение в приготовительном училище при римско-католической духовной семинарии. Скорее всего, это связано со смертью от "воспаления в легких" Т. Е. Жегина 7 декабря 1873 года. Энергичному, занимавшему столь активную жизненную позицию, Тимофею Ефимовичу было всего 49 лет. Правда, в актовой записи метрической книги указан другой возраст - 52 года . Видимо, Жегин настолько расходовал, тратил себя, так торопился жить, что не вел счет своим годам - не придавал этому значения.
Екатерина Францевна поместила некролог в газете, где приглашала почтить память умершего мужа и прийти на вынос тела 9 декабря из дома на Немецкой улице и на отпевание в Кафедральный собор . Однако оно состоялось не в соборе, а в располагавшейся достаточно далеко от дома Введенской церкви [находилась на пересечении Покровской (ныне - Лермонтова) и Введенской (ныне - Революционной) улиц], прихожанами которой являлась семья Жегиных. Здесь же 6 декабря, всего за день до смерти Тимофея Ефимовича, крестили родившегося у него 30 ноября сына - Николая . Восприемницей при крещении новорожденного была Вера Николаевна Третьякова, приехавшая вместе с Павлом Михайловичем навестить долго болевшего Жегина (а оказалось - попрощаться!) .
Похоронили Тимофея Ефимовича на Воскресенском кладбище. И сегодня среди путаных кладбищенских тропинок на 5-м участке ухоженным островком выглядит могила с прекрасно сохранившимся черным мраморным надгробием. На нем лаконичная надпись: "Потомственный почетный гражданин Тимофей Ефимович Жегин. Скончался 7 декабря 1873 года".
Городская дума на декабрьском заседании 1873 года постановила поместить в зале совета Александровского училища портрет его основателя, "дабы тем почтить память столь полезного члена общества" . Личность Жегина - это не только часть истории нашего города. Саратовский купец, жадно впитавший плоды просвещения, всю свою сознательную жизнь пытавшийся приобщить к культуре других, - это явление общероссийского масштаба.
Даже после смерти Жегина его имя, связи продолжали помогать Федору Шехтелю. Проучившись в училище 3 года, он покинет Саратов и отправится в Москву. В судьбе талантливого провинциального самородка - родственника его так рано ушедшего саратовского друга - примет участие П. М. Третьяков. Период творческих исканий Федора Осиповича закончится выбором своего пути, и при этом, надо полагать, большое влияние на него окажет его многочисленная саратовская семья. Не случись в жизни юного Федора такого замечательного родственника, как Тимофей Ефимович, быть может, мир не получил бы самобытного и удивительного архитектора…
Дети и внуки Т.Е. Жегина, унаследовавшие любовь к жизни, людям и искусству, оставили свой достойнейший след на ниве просвещения и культуры. Среди них: хранитель библиотеки Строгановского училища (Вера Тимофеевна), хранитель и директор дома-музея П. И. Чайковского (Николай Тимофеевич), музыкальные деятели, историки театра, скульпторы, художники, режиссеры и др.


1. Государственный архив Саратовской области (далее - ГАСО). Ф. 637. Оп.1. Д. 1587.
2. ГАСО. Ф. 135. Оп. 1. Д. 9399 (в 1834 году в семье появится еще один ребенок - дочь Акулина).
3. ГАСО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 1721. Л. 20 об.
4. ГАСО. Ф.3. Оп.1. Д. 2397. Л. 22 об.
5. ГАСО. Ф. 1283. Оп. 1. Д. 19. Л. 46.
6. Боткина А. П. Павел Михайлович Третьяков в жизни и искусстве. М., 1951. С. 28.
7. На свадьбу дочери Т. Е. Жегина Ольги Третьяковы подарили молодым пейзаж Л. Л. Каменева (см.: Зилоти В. П. В доме Третьякова. М., 1998. С. 171).
8. ГАСО. Ф. 1166. Оп. 1. Д. 27. Л. 15 об.
9. ГАСО. Ф. 637. Оп. 1. Д. 1735; 1756; 1766; 1772; 1790.
10. Теодорович Н. И. История Саратовского Мариинского института благородных девиц. 1854-1916. Саратов, 1916. С. 185.
11. Духовников Ф. Немцы, другие иностранцы и пришлые люди / / Саратовский край. Исторические очерки, воспоминания, материалы. Саратов, 1893. Вып. 1. С. 254-255.
12. ГАСО. Ф. 407. Оп. 2. Д. 742. Л. 3, 12.
13. Саратовские губернские ведомости. Часть неофициальная.1859. 29 августа (№ 35).
14. Хованский Н. Ф. Немецкий и коммерческий клубы в Саратове / / Саратовский край. Исторические очерки, воспоминания, материалы. Саратов, 1893. Вып. 1. С. 354.
15. Там же. С. 353.
16. Там же; Порох И.В. История в человеке. Саратов, 1971. С. 80.
17. ГАСО. Ф. 407. Оп. 2. Д. 742. Л. 3 об, 11 об.
18. Славин И. Я. Саратовский городской театр. Исторический очерк. 1863-1913. Саратов,1912. С. 7-8.
19. Дьяконов В. А. Лицедеи, певчие, музыканты. Саратов, 1991. С. 112, 132.
20. ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1500. Л. 9 - 10 об.
21. ГАСО. Ф. 1283. Оп. 1. Д. 19. Л. 46; Архиепископ Никанор. Биографические материалы. Т. I. Одесса, 1900. С. 332.
22. ГАСО. Ф. 407. Оп. 2. Д. 742. Л. 8 об.
23. Духовников Ф. Указ. соч. С. 261.
24. Саратовский справочный листок. 1873. 25 ноября.
25. ГАСО. Ф. 4. Оп. 3. Д. 1. Л. 97 об. - 98, 134 об. - 135.
26. См.: "Саратовский справочный листок" за 1870 и 1871 годы.
27. Саратовский справочный листок. 1870. 2 апреля (№ 71).
28. ГАСО. Ф. 4. Оп. 3. Д. 1. Л. 89 об. - 90.
29. ГАСО. Ф. Р-3535. Оп. 1. Д. 116. Л. 16 - 16 об.


Основатель Радищевского музея - А.П. Боголюбов и его биография История Радищевского музея Хронология Боголюбовских чтений Программа и участники VIII Боголюбовских чтений Информационный бюллетень музея

© Саратовский государственный художественный музей имени А.Н. Радищева